Пережить горе: психотерапия горя

15 февраля 2017
11308

Автор статьи: Федор Василюк, психотерапевт, д.п.н.

Переживание горя, быть может, одно из самых таинственных проявлений душевной жизни.

Каким чудесным образом человеку, опустошенному утратой, удастся возродиться и наполнить свой мир смыслом? Как он, уверенный, что навсегда лишился радости и желания жить, сможет восстановить душевное равновесие, ощутить краски и вкус жизни? Как страдание переплавляется в мудрость?

Все это – не риторические фигуры восхищения силой человеческого духа, а насущные вопросы, знать конкретные ответы на которые нужно хотя бы потому, что всем нам рано или поздно приходится, по профессиональному ли долгу или по долгу человеческому, утешать и поддерживать горюющих людей.

Может ли психология помочь в поиске этих ответов? В отечественной психологии – не поверите! – нет ни одной оригинальной работы по переживанию и психотерапии горя.

Что касается западных исследований, то в сотнях трудов описываются мельчайшие подробности разветвленного дерева этой темы – горе патологическое и "хорошее", "отложенное" и "предвосхищающее", техника профессиональной психотерапии и взаимопомощь пожилых вдовцов, синдром горя от внезапной смерти младенцев и влияние видеозаписей о смерти на детей, переживающих горе, и т. д., и т. д.

Однако когда за всем этим многообразием деталей пытаешься разглядеть объяснение общего смысла и направления процессов горя, то почти всюду проступают знакомые черты схемы З. Фрейда, данной еще в "Печали и меланхолии" (См.: Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. М, 1984. С. 203-211).

Она бесхитростна: "работа печали" состоит в том, чтобы оторвать психическую энергию от любимого, но теперь утраченного объекта. До конца этой работы "объект продолжает существовать психически", а по ее завершении "я" становится свободным от привязанности и может направлять высвободившуюся энергию на другие объекты.

"С глаз долой – из сердца вон" – таково, следуя логике схемы, было бы идеальное горе по Фрейду. Теория Фрейда объясняет, как люди забывают ушедших, но она даже не ставит вопроса о том, как они их помнят. Можно сказать, что это теория забвения. Суть ее сохраняется неизменной в современных концепциях.

Среди формулировок основных задач работы горя можно найти такие, как "принять реальность утраты", "ощутить боль", "заново приспособиться к действительности", "вернуть эмоциональную энергию и вложить ее в другие отношения", но тщетно искать задачу поминания и памятования.

А именно эта задача составляет сокровенную суть человеческого горя. Горе – это не просто одно из чувств, это конституирующий антропологический феномен: ни одно самое разумное животное не хоронит своих собратьев. Хоронить – следовательно, быть человеком. Но хоронить – это не отбрасывать, а прятать и сохранять.

И на психологическом уровне главные акты мистерии горя – не отрыв энергии от утраченного объекта, а устроение образа этого объекта для сохранения в памяти. Человеческое горе не деструктивно (забыть, оторвать, отделиться), а конструктивно, оно призвано не разбрасывать, а собирать, не уничтожать, а творить – творить память.

Исходя из этого, основная цель настоящего очерка состоит в попытке сменить парадигму "забвения" на парадигму "памятования" и в этой новой перспективе рассмотреть все ключевые феномены процесса переживания горя

Начальная фаза горя – шок и оцепенение. "Не может быть!" – такова первая реакция на весть о смерти. Характерное состояние может длиться от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем к 7-9-му дню сменяясь постепенно другой картиной.

Оцепенение – наиболее заметная особенность этого состояния. Скорбящий скован, напряжен. Его дыхание затруднено, неритмично, частое желание глубоко вдохнуть приводит к прерывистому, судорожному (как по ступенькам) неполному вдоху. Обычны утрата аппетита и сексуального влечения. Нередко возникающие мышечная слабость, малоподвижность иногда сменяются минутами суетливой активности.

В сознании человека появляется ощущение нереальности происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушенность. Притупляется восприятие внешней реальности, и тогда в последующем нередко возникают пробелы в воспоминаниях об этом периоде.

Пережить горе.jpg

А. Цветаева, человек блестящей памяти, не могла восстановить картину похорон матери: "Я не помню, как несут, опускают гроб. Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это все из памяти... Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти – провал" (Цветаева Л. Воспоминания. М., 1971. С. 248).

Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость. Она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет ее сдержать.

Как объяснить все эти явления? Обычно комплекс шоковых реакций истолковывается как защитное отрицание факта или значения смерти, предохраняющее горюющего от столкновения с утратой сразу во всем объеме.

Будь это объяснение верным, сознание, стремясь отвлечься, отвернуться от случившегося, было бы полностью поглощено текущими внешними событиями, вовлечено в настоящее, по крайней мере, в те его стороны, которые прямо не напоминают о потере.

Однако мы видим прямо противоположную картину: человек психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Мы имеем дело не с отрицанием факта, что "его (умершего) нет здесь", а с отрицанием факта, что "я (горюющий) здесь".

Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвет связь времен, делит жизнь на несвязанные "до" и "после". Шок оставляет человека в этом "до", где умерший был еще жив, еще был рядом.

Психологическое, субъективное чувство реальности, чувство "здесь-и-теперь" застревает в этом "до", объективном прошлом, а настоящее со всеми его события ми проходит мимо, не получая от сознания признания его реальности. Если бы человеку дано было ясно осознать что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: "Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, ним".

Такая трактовка делает понятным механизм и смысл возникновения и дереализационных ощущений, и душевной анестезии: ужасные события субъективно не наступит ли; и послешоковую амнезию: я не могу помнить то, в чем не участвовал; и потерю аппетита и снижение либидо -этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость.

Злость – это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединенности с ним.

Что теория предположительно выводит из множества фактов, то патология иногда зримо показывает одним ярким примером. П. Жане описал клинический случай девочки, которая долго ухаживала за больной матерью, а после ее смерти впала в болезненное состояние: она не могла вспомнить о случившемся, на вопросы врачей не отвечала, а только механически повторяла движения, в которых можно было разглядеть воспроизведение действий, ставших для нее привычными во время ухода за умирающей.

Девочка не испытывала горя, потому что полностью жила в прошлом, где мать была еще жива. Только когда на смену этому патологическому воспроизведению прошлого с помощью автоматических движений (память-привычка, по Жане) пришла возможность произвольно вспомнить и рассказать о смерти матери (память-рассказ), девочка начала плакать и ощутила боль утраты.

Этот случай позволяет назвать психологическое время шока "настоящее в прошедшем". Здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания. И отсюда процессу горя предстоит еще долгий путь, пока человек сможет укрепиться в "настоящем" и без боли вспоминать о свершившемся прошлом.

Следующий шаг на этом пути – фаза поиска – отличается, по мнению С. Паркеса, который и выделил ее, нереалистическим стремлением вернуть утраченного и отрицанием не столько факта смерти, сколько постоянства утраты. Трудно указать на временные границы этого периода, поскольку он довольно постепенно сменяет предшествующую фазу шока и затем характерные для него феномены еще долго встречаются в последующей фазе острого горя, но в среднем пик фазы поиска приходится на 5-12-й день после известия о смерти.

В это время человеку бывает трудно удержать свое внимание во внешнем мире, реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего: звонок в дверь – мелькнет мысль: это он; его голос – оборачиваешься – чужие лица; вдруг на улице: это же он входит в телефонную будку. Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия.

Иногда такое появление умершего в текущем настоящем происходит в менее резких формах. P., мужчина 45 лет, потерявший во время армянского землетрясения любимого брата и дочь, на 29-й день после трагедии, рассказывая мне о брате, говорил в прошедшем времени с явными признаками страдания, когда же речь заходила к дочери, он с улыбкой и блеском в глазах восторгался, как она хорошо учится (а не "училась"), как ее хвалят, какая помощница матери. В этом случае двойного горя переживание одной утраты находилось уже на стадии острого горя, а другой – задержалось на стадии "поиска".

Существование ушедшего в сознании скорбящего отличается в этот период от того, которое нам открывают патологически заостренные случаи шока: шок внереалистичен, поиск – нереалистичен: там есть одно бытие – до смерти, в котором душой безраздельно правит гедонистический принцип, здесь – "как бы двойное бытие" ("Я живу как бы в двух плоскостях",-говорит скорбящий), где за тканью яви все время ощущается подспудно идущее другое существование, прорывающееся островками "встреч" с умершим.

Надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам – по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате – по принципу "удовольствия".

Они уживаются на одной территории: в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений ("сейчас позвоню ей по телефону") становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удается обмануть реалистическую установку, принимающую их за "своих". Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы "поиска".

Затем наступает третья фаза – острого горя, длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события. Иначе ее именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и – не очень точно – периодом реактивной депрессии.

Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции – затрудненное укороченное дыхание: астения: мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле: повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции, нарушения сна.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжелых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность.

Типичны необыкновенная поглощенность образом умершего (по свидетельству одного пациента, он вспоминал о погибшем сыне до 800 раз в день) и его идеализация – подчеркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках. Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность.

Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

Утрата близкого – сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своем роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.

И все же за всем этим многообразием типичных и уникальных чувств и состояний можно попытаться выделить ют специфический комплекс процессов, который составляет сердцевину острого горя. Только зная его, можно надеяться найти ключ к объяснению необыкновенно пестрой картины разных проявлений как нормального, так и патологического горя.

Обратимся снова к попытке З. Фрейда объяснить механизмы работы печали. "...Любимого объекта больше не существует, и реальность подсказывает требование отнять все либидо, связанное с этим объектом... Но требование ее не может быть немедленно исполнено. Оно приводится в исполнение частично, при большой трате времени и энергии, а до того утерянный объект продолжает существовать психически. Каждое из воспоминаний и ожиданий, в которых либидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает активную силу, и на нем совершается освобождение либидо. Очень трудно указать и экономически обосновать, почему эта компромиссная работа требования реальности, проведенная на всех этих отдельных воспоминаниях и ожиданиях, сопровождается такой исключительной душевной болью" (Фрейд З. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. С. 205.).

Итак, Фрейд остановился перед объяснением феномена боли, да и что касается самого гипотетического механизма работы печали, то он указал не на способ его осуществления, а на "материал", на котором работа проводится,- это "воспоминания и ожидания", которые "приостанавливаются" и "приобретают повышенную активную силу".

Доверяя интуиции Фрейда, что именно здесь святая святых горя, именно здесь совершается главное таинство работы печали, стоит внимательно вглядеться в микроструктуру одного приступа острого горя.

Такую возможность предоставляет нам тончайшее наблюдение Анн Филип, жены умершего французского актера Жерара Филипа: "[1] Утро начинается хорошо. Я научилась вести двойную жизнь. Я думаю, говорю, работаю, и в то же время я вся поглощена тобой. [2] Время от времени предо мною возникает твое лицо, немного расплывчато, как на фотографии, снятой не в фокусе. [3] И вот в такие минуты я теряю бдительность: моя боль – смирная, как хорошо выдрессированный конь, и я отпускаю узду. Мгновение – и я в ловушке. [4] Ты здесь. Я слышу твой голос, чувствую твою руку на своем плече или слышу у двери твои шаги. [5] Я теряю власть над собой. Я могу только внутренне сжаться и ждать, когда это пройдет. [6] Я стою в оцепенении, [7] мысль несется, как подбитый самолет. Неправда, тебя здесь нет, ты там, в ледяном небытии. Что случилось? Какой звук, запах, какая таинственная ассоциация мысли привели тебя ко мне? Я хочу избавиться от тебя. хотя прекрасно понимаю, что это самое ужасное, но именно в такой момент у меня недостает сил позволить тебе завладеть мною. Ты или я. Тишина комнаты вопиет сильнее, чем самый отчаянный крик. В голове хаос, тело безвольно. [8] Я вижу нас в нашем прошлом, но где и когда? Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала" (Филип А. Одно мгновение. М., 1966. С. 26-27).

Если попытаться дать предельно краткое истолкование внутренней логики этого акта острого горя, то можно сказать, что составляющие его процессы начинаются с [1] попытки не допустить соприкосновения двух текущих в душе потоков – жизни нынешней и былой: проходят через [4] непроизвольную одержимость минувшим: затем сквозь [7] борьбу и боль произвольного отделения от образа любимого, н завершаются [8] "согласованием времен" возможностью, стоя на берегу настоящего, вглядываться в ноток прошедшего, не соскальзывая туда, наблюдая себя там со стороны и потому уже не испытывая боли.

Замечательно, что опущенные фрагменты [2-3] и [5-6] описывают уже знакомые нам по предыдущим фазам горя процессы, бывшие там доминирующими, а теперь входящие в целостный акт на правах подчиненных функциональных частей этого акта. Фрагмент [2] – это типичный образчик фазы "поиска": фокус произвольного восприятия удерживается на реальных делах и вещах, но глубинный, еще полный жизни поток былого вводит в область представлений лицо погибшего человека.

Оно видится расплывчато, но вскоре [3] внимание непроизвольно притягивается к нему, становится трудно противостоять искушению прямо взглянуть на любимое лицо, и уже, наоборот, внешняя реальность начинает двоиться [прим.1], и сознание полностью оказывается в [4] силовом поле образа ушедшего, в психически полновесном бытии со своим пространством и предметами ("ты здесь"), ощущениями и чувствами ("слышу", "чувствую").

Фрагменты [5-6] репрезентируют процессы шоковой фазы, но, конечно, уже не в том чистом виде, когда они являются единственными и определяют собой все состояние человека. Сказать и почувствовать "я теряю власть над собой" – это значит ощущать, как слабеют силы, но все же – и это главное – не впадать в абсолютную погруженность, одержимость прошлым: это бессильная рефлексия, еще нет "власти над собой", не хватает воли, чтобы управлять собой, но уже находятся силы, чтобы хотя бы "внутренне сжаться и ждать", то есть удерживаться краешком сознания в настоящем и осознавать, что "это пройдет".

"Сжаться" – это удержать себя от действования внутри воображаемой, но кажущейся такой действительной реальности. Если не "сжаться", может возникнуть состояние, как у девочки П. Жане. Состояние [6] "оцепенения" – это отчаянное удерживание себя здесь, одними мышцами и мыслями, потому что чувства – там, для них там – здесь.

Именно здесь, на этом шаге острого горя, начинается отделение, отрыв от образа любимого, готовится пусть пока зыбкая опора в "здесь-и-теперь", которая позволит на Следующем шаге [7] сказать: "тебя здесь нет, ты там...".

Именно в этой точке и появляется острая душевная боль, перед объяснением которой остановился Фрейд. Как это ни парадоксально, боль вызывается самим горюющим: феноменологически в приступе острого горя не умерший уходит ОТ нас, а мы сами уходим от него, отрываемся от него или отталкиваем его от себя.

И вот этот, своими руками производимый отрыв, этот собственный уход, это изгнание любимого: "Уходи, я хочу избавиться от тебя..." и наблюдение за тем, как его образ действительно отдаляется, претворяется и исчезает, и вызывают, собственно, душевную боль [прим.2].

Но вот что самое важное в исполненном акте острого горя: не сам факт этого болезненного отрыва, а его продукт. В этот момент не просто происходит отделение, разрыв и уничтожение старой связи, как полагают все современные теории, но рождается новая связь. Боль острого горя – это боль не только распада, разрушения и отмирания, но и боль рождения нового. Чего же именно? Двух новых "я" и новой связи между ними, двух новых времен, даже – миров, и согласования между ними.

"Я вижу нас в прошлом..." – замечает А. Филип. Это уже новое "я". Прежнее могло либо отвлекаться от утраты – "думать, говорить, работать", либо быть полностью поглощенным "тобой". Новое "я" способно видеть не "тебя", когда это видение переживается как видение в психологическом времени, которое мы назвали "настоящее в прошедшем", а видеть "нас в прошлом".

"Нас" – стало быть, его и себя, со стороны, так сказать, в грамматически третьем лице. "Мой двойник отделяется от меня и повторяет все то, что я тогда делала". Прежнее "я" разделилось на наблюдателя и действующего двойника, на автора и героя. В этот момент впервые за время переживания утраты появляется частичка настоящей памяти об умершем, о жизни с ним как о прошлом.

Это первое, только-только родившееся воспоминание еще очень похоже на восприятие ("я вижу нас"), но в нем уже есть главное -- разделение и согласование времен ("вижу нас в прошлом"), когда "я" полностью ощущает себя в настоящем и картины прошлого воспринимаются именно как картины уже случившегося, помеченные той или другой датой.

Бывшее раздвоенным бытие соединяется здесь памятью, восстанавливается связь времен, и исчезает боль. Наблюдать из настоящего за двойником, действующим в прошлом, не больно [прим.3].

Мы не случайно назвали появившиеся в сознании фигуры "автором" и "героем". Здесь действительно происходит рождение первичного эстетического феномена, появление автора и героя, способности человека смотреть на прожитую, уже свершившуюся жизнь с эстетической установкой.

Это чрезвычайно важный момент в продуктивном переживании горя. Наше восприятие другого человека, в особенности близкого, с которым нас соединяли многие жизненные связи, насквозь пронизано прагматическими и этическими отношениями; его образ пропитан незавершенными совместными делами, неисполнившимися надеждами, неосуществленными желаниями, нереализованными замыслами, непрощенными обидами, невыполненными обещаниями.

Многие из них уже почти изжиты, другие в самом разгаре, третьи отложены на неопределенное будущее, но все они не закончены, все они – как заданные вопросы, ждущие каких-то ответов, требующие каких-то действий. Каждое из этих отношений заряжено целью, окончательная недостижимость которой ощущается теперь особенно остро и болезненно.

Эстетическая же установка способна видеть мир, не разлагая его на цели и средства, вне и без целей, без нужды моего вмешательства. Когда я любуюсь закатом, я не хочу в нем ничего менять, не сравниваю его с должным, не стремлюсь ничего достичь.

Поэтому, когда в акте острого горя человеку удается сначала полно погрузиться в частичку его прежней жизни с ушедшим, а затем выйти из нее, отделив в себе "героя", остающегося в прошлом, и "автора", эстетически наблюдающего из настоящего за жизнью героя, то эта частичка оказывается отвоеванной у боли, цели, долга и времени для памяти.

В фазе острого горя скорбящий обнаруживает, что тысячи и тысячи мелочей связаны в его жизни с умершим ("он купил эту книгу", "ему нравился этот вид из окна", "мы вместе смотрели этот фильм") и каждая из них увлекает его сознание в "там-и-тогда", в глубину потока минувшего, и ему приходится пройти через боль, чтобы вернуться на поверхность. Боль уходит, если ему удается вынести из глубины песчинку, камешек, ракушку воспоминания и рассмотреть их на свету настоящего, в "здесь-и-теперь". Психологическое время погруженности, "настоящее в прошедшем" ему нужно преобразовать в "прошедшее в настоящем".

В период острого горя его переживание становится ведущей деятельностью человека. Напомним, что ведущей в психологии называется та деятельность, которая занимает доминирующее положение в жизни человека и через которую осуществляется его личностное развитие.

Например, дошкольник и трудится, помогая матери, и учится, запоминая буквы, но не труд и учеба, а игра – его ведущая деятельность, в ней и через нее он может и больше сделать, лучше научиться. Она – сфера его личностного роста.

Для скорбящего горе в этот период становится ведущей деятельностью в обоих смыслах: оно составляет основное содержание всей его активности и становится сферой развития его личности. Поэтому фазу острого горя можно считать критической в отношении дальнейшего переживания горя, а порой она приобретает особое значение и для всего жизненного пути.

Четвертая фаза горя называется фазой "остаточных толчков и реорганизации" (Дж. Тейтельбаум). На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, умерший перестает быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых, а потом все более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения.

Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как еще более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события ("Новый год впервые без него", "весна впервые без него", "день рождения") или события повседневной жизни ("обидели, некому пожаловаться", "на его имя пришло письмо").

Четвертая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, "что бы он сказал".

Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется все больше воспоминаний, освобожденных от боли, чувства вины, обиды, оставленности. Некоторые из этих воспоминаний становятся особенно ценными, дорогими, они сплетаются порой в целые рассказы, которыми обмениваются с близкими, друзьями, часто входят в семейную "мифологию".

Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. В моем отношении к умершему, писал М. М. Бахтин, "эстетические моменты начинают преобладать... (сравнительно с нравственными и практическими): мне предлежит целое его жизни, освобожденное от моментов временного будущего, целей и долженствования. За погребением и памятником следует память.

Я имею всю жизнь другого вне себя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение ее в эстетически значимом образе. Из эмоционально-волевой установки поминовения отошедшего существенно рождаются эстетические категории оформления внутреннего человека (да и внешнего), ибо только эта установка по отношению к другому владеет ценностным подходом к временному и уже законченному целому внешней и внутренней жизни человека...

Память есть подход точки зрения ценностной завершенности; в известном смысле память безнадежна, но зато только она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь" ( Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. С. 94-95).

Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу – "завершения". Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).

Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял свое постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплен во вневременном, ценностном измерении бытия

Позвольте мне в заключение привести эпизод из психотерапевтической практики. Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нем появится какой-то образ.

Возник образ дома и погребального камня с зажженной свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов.

Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить ее в свое сердце. Образ умершей дочери становится памятью – единственным средством примирить прошлое с настоящим.

Источник

Метки: Горе утраты, Психотерапия, Случаи из практики психотерапии,

Читать по теме:

Хуже, чем гей

Хуже, чем гей

21.10.2018
2539
Расскажу одну реальную историю, годовалой примерно давности, как одна женщина проложила путь к сердцу недоступного мужчины

Метки: Отношения, Женщины, Мужчины, Случаи из практики психотерапии,

Как навсегда отпустить человека или ситуацию, которые мучают годами

Как навсегда отпустить человека или ситуацию, которые мучают годами

07.10.2018
1967
Девушка никак не могла забыть молодого человека, который оставил ее два года назад. Каждый вечер ей представлялось, что он рядом с ней, и это было мучительно.

Метки: Отношения, Психотерапия,

Какие люди предают?

Какие люди предают?

03.10.2018
13121
Предателя в своем близком окружении можно вычислить быстрее чем он нанесет свой сокрушительный удар. Первые звоночки начинаются практически сразу, главное их заметить вовремя.

Метки: Предательство, Случаи из практики психотерапии,

«Почему глупые и меркантильные при мужиках, а я - умная, нормальная баба – одна!?» Случай из практики

«Почему глупые и меркантильные при мужиках, а я - умная, нормальная баба – одна!?» Случай из практики

02.10.2018
3669
В чем феномен «глупой алчной красотки»? Мужчинам важно справляться с теми задачами, которые перед ними стоят. Сильная женщина - это загадка уже на этапе вопроса «Что ей от меня  нужно?». А глупая и алчная – она же понятная! Да, ей нужны от него для счастья деньги, так он это может!

Метки: Отношения, Женщины, Мужчины, Случаи из практики психотерапии,

«В субботу придет бывший муж. Ненавижу субботу!»

«В субботу придет бывший муж. Ненавижу субботу!»

28.09.2018
15648
Гостевой брак – это не уникальная ситуация. Тысячи женщин месяцами ждут, что же решит мужчина. И решит ли. Некоторые не ждут, они просто смирились. История Полины

Метки: Отношения, Семья, Случаи из практики психотерапии,

Психотерапия пограничного клиента

Психотерапия пограничного клиента

24.09.2018
9914
Гештальт-терапевт Геннадий Малейчук: "Пограничные клиенты будут регулярно нарушать Ваши профессиональные и личные границы, чаще всего следующими способами: пытаться превратить терапевтические отношения в дружескую или любовную связь; задерживать время терапии любой ценой; отказываться покидать кабинет после окончания сеанса; не оплачивать встречи; предпринимать откровенные попытки соблазнить терапевта...

Метки: Психотерапия, Пограничное расстройство личности, Границы,

5 ошибок, которые не дают психологу и тренеру получать клиентов

5 ошибок, которые не дают психологу и тренеру получать клиентов

21.08.2018
8555
Психолог Юрий Черников: "Если достаточно долго испытывать дефицит в клиентах, это жутко демотивирует и, рано или поздно, вы бросите свое любимое занятие, или будете перебиваться от случая к случаю. Это становится даже обидно. Вы обладаете действительно ценными знаниями и опытом, готовы помогать людям, но вот люди, как-то, не очень нуждаются в вашей помощи. В чем же проблема?"

Метки: Психотерапия,

НЕ ЖАЛЕЙТЕ СВОИХ ПОДРУГ

НЕ ЖАЛЕЙТЕ СВОИХ ПОДРУГ

08.08.2018
1305
Елена Волженина, психолог: "Пришла ко мне на консультацию женщина, назовём её Катя. Она жаловалась на постоянный стресс, плохой сон, нарушения цикла, эндометриоз, СПКЯ, ановуляцию и бесплодие."

Метки: Случаи из практики психотерапии,

Эмоциональное насилие над дочерью

Эмоциональное насилие над дочерью

06.08.2018
3761
Психотерапевт Алла Далит: "Никто бы из сотрудников или даже родственников не поверили бы, что Нина Ивановна, такая рассудительная и здравая женщина может шантажировать родную дочь и лишать ее собственной жизни. И что последний раз она била свою 29-летнюю дочь год назад."

Метки: Психологическое насилие, Случаи из практики психотерапии,

Девочка и волк

Девочка и волк

01.08.2018
653
Разговор с психотерапевтом: "- Ты же понимаешь, что до тех пор, пока ты не признаешь, что ты девочка, и ты устала, и тебе нужно плакать и ошибаться, ты будешь для всех волком, будешь одиночкой, будешь пугать деревенских и прятаться от людей с дрекольем. Ты понимаешь это? - Да. Но плакать и ошибаться - это для слабаков."

Метки: Психотерапия,

Опасности родительской любви. Случай из практики

Опасности родительской любви. Случай из практики

22.07.2018
1662
Николай Стрелков, психолог: "Однажды ко мне обратилась женщина. Женщина очень встревожена и напуганная. Её 25-тилетняя дочь пыталась покончить с собой, выпив упаковку транквилизаторов. Транквилизаторы были не сильные, упаковка не очень большая. Дочка выжила."

Метки: Детско-родительские отношения, Случаи из практики психотерапии,

17 ЛУЧШИХ КНИГ великих психологов, которые изменили нашу реальность

17 ЛУЧШИХ КНИГ великих психологов, которые изменили нашу реальность

01.07.2018
1851
Эдвард де Боно: "Шесть шляп мышления". Эдвард де Боно, британский психолог, разработал метод, обучающий эффективно мыслить. Шесть шляп — это шесть разных способов мышления. Красная шляпа — это эмоции, черная — критика, желтая — оптимизм, зеленая — творчество, синяя — управление ходом мыслей, а белая — факты и цифры.

Метки: Психотерапия,

История одной измены. Поцелуй

История одной измены. Поцелуй

04.06.2018
1312
"Мы были женаты, но отношения дали трещину. Мы отдалились друг от друга, появилось ощущение, что ничего интересного с нами уже не может произойти. В то же самое время на работе был парень, который всегда мне улыбался, делал комплименты и мне было приятно его внимание. Особенно на контрасте с домашним унынием и безразличием."

Метки: Измена, Случаи из практики психотерапии,

Нельзя исключать прошлую любовь

Нельзя исключать прошлую любовь

23.05.2018
1383
Автор: Лилия Валиуллина, психолог: "Часто люди исключают предыдущих партнёров, стараются их вычеркнуть, забыть, называя ошибкой. Это может происходить из разных чувств."

Метки: Случаи из практики психотерапии,

Исповедь жены «маменькиного сыночка»

Исповедь жены «маменькиного сыночка»

22.05.2018
1116
Марина Филипенко, психолог: "Эту историю два дня назад поведала мне одна моя клиентка. Она связала свою судьбу с мужчиной, типаж которого, жизненные принципы и повадки в семье сама она охарактеризовала..."

Метки: Случаи из практики психотерапии,

Взрослая дочь пожилой мамы. Сепарация. Случай из практики

Взрослая дочь пожилой мамы. Сепарация. Случай из практики

22.05.2018
1441
Юлия Козырькова, психолог: "Сепарация, незавершенная в детстве, "мамины дочки и сыновья" - тема очень непростая. Проходит время, у всех, казалось бы, уже своя взрослая жизнь, а взрослый ребенок по-прежнему так близок к маме, что идентификация с ней не даёт слушать и воспринимать ее спокойно."

Метки: Детско-родительские отношения, Случаи из практики психотерапии,

«Что-то происходит с моим сознанием»: лечение деперсонализации

«Что-то происходит с моим сознанием»: лечение деперсонализации

21.05.2018
947
Дмитрий Клевцов, врач-психотерапевт: "«Что-то происходит с моим сознанием», «сейчас сойду с ума» - у некоторых больных при обострении ощущения измененности собственного «Я» могут возникать состояния возбуждения с усилением тревожности, панического смятения. У других пациентов углубление нарушения деперсонализации развивается как бы «на ходу», без резкого обострения эмоциональных реакций."

Метки: Психотерапия, Синдром деперсонализации-дереализации, Деперсонализация,

Есть ли жизнь после невроза?

Есть ли жизнь после невроза?

18.05.2018
2577
Елена Леонтьева, психолог: "Страдание - очень важная деятельность, она занимает много времени и сил и прекрасно конституирует жизнь. Всегда есть чем заняться, если умеешь страдать."

Метки: Депрессия, Невроз, Психотерапия,

Повторяющийся сценарий

Повторяющийся сценарий

18.05.2018
1410
Лилия Валиуллина, психолог: "Соня решилась на развод. Ведь она встретила «мужчину своей мечты». Он был заботлив и внимателен, достаточно зарабатывал и готов был взять ответственность за семью. Соня с радостью вступила в новые отношения, в которых была счастлива."

Метки: Случаи из практики психотерапии,

Жизнь плохой дочери, матери и жены

Жизнь плохой дочери, матери и жены

14.05.2018
1076
Ольга Попова, психолог: "Вина, сотканная из воспоминаний, сжигала ее в пепел. Теперь Анна могла сотворить вину из чего угодно, даже из своих снов. По утрам она вставала с таким тяжелым чувством, как если бы на ее совести были тысячи преступлений."

Метки: Чувство вины, Случаи из практики психотерапии,

Соблазненные дочки своих отцов

Соблазненные дочки своих отцов

11.05.2018
1914
Лика Конкевич, психолог, сексолог: "Она впорхнула ко мне, словно стрекоза - легкая, задорная, со звенящими нотками в голосе. Ей 38, а всё - начиная со взгляда и заканчивая обувью - сообщало мне, что ей и 16 нет. Зачем она пришла? Пожаловаться на мужа. В разговоре открывается, что это ее третий муж и все были старше ее примерно на двадцать лет."

Метки: Детско-родительские отношения, Случаи из практики психотерапии,

Как понять, что пора разводиться? История Вики

Как понять, что пора разводиться? История Вики

04.05.2018
1200
Наталья Лубина, психолог: «С мужем женаты 15 лет, есть два мальчика, младшему – полтора года. Муж последнее время стал «чудить» — постоянные посиделки с друзьями, чуть не до утра. Переписка с какими-то женщинами (видела в соцсетях). При этом стал жутко ревнив – выдумывает мне любовников. Я тащу на себе семью, воспитание детей, здоровье родителей, а тут еще его капризы. Он даже на развод подавал! Потом, правда, передумал."

Метки: Развод, Случаи из практики психотерапии,

Мужчина относится к женщине так, как она заслуживает и позволяет?

Мужчина относится к женщине так, как она заслуживает и позволяет?

04.05.2018
1578
Ирина Потемкина, аналитический психолог и практик ТЭС: "Пока в вас много боли – отношения будут проходить по одному и тому же сценарию. И мужчины выбираются такие – в которых УЖЕ есть монстр. Самое печальное, что в глубине души вы чувствуете – что заслуживаете плохого к себе отношения."

Метки: Психическая травма, Случаи из практики психотерапии,

Станьте для мужа любовницей

Станьте для мужа любовницей

03.05.2018
1300
Надежда Печеникина, психолог: "Лариса вышла замуж в 23 года, прожила с мужем 30 лет. Вырастили дочь, построили дом. По ее словам, она все в дом, все для мужа. Муж удачно поднялся по карьерной лестнице, стал занимать руководящую должность. Все было хорошо и прекрасно, подруги завидовали. И как гром среди ясного неба – Развод! У него другая и она ждет ребенка!"

Метки: Развод, Случаи из практики психотерапии,

История одной женщины

История одной женщины

24.04.2018
986
Евгений Бескостин, клинический психолог: "Данный рассказ записан с разрешения лиц участвующих в нем, с изменениями в местах и именах. Это произошло четыре года назад."

Метки: Случаи из практики психотерапии,

Один хлопок: Техника для построения границ в отношениях

Один хлопок: Техника для построения границ в отношениях

10.04.2018
1486
Александр Кузьмичев, психолог: "Я предлагаю упростить там, где это возможно. Локализовать отношения до одного некоего стартового действия. Которое, пусть и не обещает 100% результат, но значительно ускоряет межличностные изменения и процесс построения своих границ. Притом не через «чистое» личностное саморазвития, а через совместную тренировку."

Метки: Психотерапия, Границы,

Пережить смерть мужа

Пережить смерть мужа

09.04.2018
914
Любовь Меркушева, психолог: "«Жизнь продолжается». Снова слышу я, смотрю перед собой и не вижу от злости и беспомощности никого рядом. Только бы добраться домой. У меня еле хватает сил переступить порог и здесь я кричу и вою, как волчица о том, что моя жизнь не продолжается, она остановилась, и я не знаю какая будет дальше."

Метки: Горе утраты,

Чужой мужик - мой мужик

Чужой мужик - мой мужик

19.03.2018
1519
Лика Ставцева, психолог: "Наша психика удивительные ходы выстраивает, побуждает играть по ее сценарию без разрешения самого человека. Эта история моей клиентки, публикуется с ее разрешения. Все имена не имеют к реальным людям никакого отношения"

Метки: Психотерапия,

Отвергнутая женственность: история одного симптома

Отвергнутая женственность: история одного симптома

28.02.2018
2550
Геннадий Малейчук, гештальт-терапевт: "Делюсь опытом работы с клиентом, предъявляющим в качестве запроса симптом. Представляю авторскую концепцию психосоматики."

Метки: Психотерапия, Женщины, Гештальт-терапия,

Жизнь с родителями: застревание на определенном этапе психического взросления

Жизнь с родителями: застревание на определенном этапе психического взросления

27.02.2018
3970
Проблемы совместного проживания с родителями – частая причина обращения к психологу. Попробуем выделить несколько типичных ситуаций и описать их. По современной психологической моде жизнь с родителями приравнивается к незавершенной сепарации, и означает застревание на определенном этапе психического взросления.

Метки: Психотерапия, Детско-родительские отношения,

Интервью недели

Мне жаль детей, которых с рождения водят в развивающие центры

Мне жаль детей, которых с рождения водят в развивающие центры

«Маленькие вундеркинды» спустя несколько лет вдруг бросают чтение, охладевают к школьным занятиям и вообще перестают чем-либо интересоваться. В чем тут дело?

Мне жаль детей, которых с рождения водят в развивающие центры

Марина Мелия

Поделиться

Метки

...
Ceкcуальность Агрессия Апатия Арт-терапия Биполярное расстройство Возраст Воспитание Выгорание Гештальт-терапия Гипноз Границы Деньги Депрессия Детско-родительские отношения Домашнее насилие Женщины Зависимое расстройство личности Зависимость Зависть Застенчивость Измена Инфантильность Истерия Карьера Коммуникации Конфликты Кризис среднего возраста Личность Любовь Манипуляции Материнство Мотивация Мужчины Нарциссизм Насилие Неблагополучная семья Невроз Нерешительность Неуверенность в себе Обида Одиночество Отношения Панические атаки Переедание Перфекционизм Пограничное расстройство личности Подростковый возраст Предательство Привлекательность Психическая травма Психологический кризис Психологическое насилие Психопатия Психосоматика Психотерапия Развитие личности Развод Раздражительность Ресурсы Самооценка Семейные кризисы Семья Случаи из практики психотерапии Смысл жизни Снижение полового влечения Созависимость Спасательство Страх Стресс Стыд Сценарии Счастье Тревожность Трудное поведение Уверенность Управление эмоциями Фобии Чувство вины Шизофрения Экзистенциальный кризис Эмоциональная зависимость Энергия Эффективность